Previous Entry Share Next Entry
"Вы говорите много херни, как и положено талантливому человеку"
smoliarm
или
Беседа двух талантливых людей...
Захотелось этому интервью предпослать эпиграф из гариков:

Большая для мысли потеха,
забавная это удача,
что муза еврейского смеха -
утешница русского плача.


Оригинал взят у krupelega в Беседа двух талантливых людей...
Интервью Дмитрия БЫКОВА С Игорем ГУБЕРМАНОМ для интернет-газеты "Собеседник"

Дмитрий Быков: Как Вам в Израиле?
Игорь Губерман: Мне хорошо в Израиле. Хотя здесь очень много дураков. Как еврейский мудрец несравненно мудр, так и еврейский дурак несравненно, титанически глуп, и каждый убежден в своем праве учить весь мир. Что поделаешь, страна крайностей.
Дмитрий Быков: Нет у вас ощущения, что она обречена?
Игорь Губерман: О том, что она обречена, говорят с момента ее возникновения, это уже добрая примета. Если перестанут говорить, что мы обречены, - это будет повод насторожиться.
Дмитрий Быков: Но нет у вас ощущения, что назначение еврея все-таки быть солью в супе, а не собираться в отдельной солонке, вдобавок спорной в территориальном смысле?
Игорь Губерман: Я слышал эту вашу теорию, и это, по-моему, херня, простите меня, старика. Вы говорите много херни, как и положено талантливому человеку. Наверное, вам это зачем-то нужно, может, вы так расширяете границы общественного терпения, приучаете людей к толерантности, все может быть. Я вам за талант всё прощаю. Но не задумывались ли вы, если серьезно, что у евреев сегодня другое предназначение? Что они - форпост цивилизации на Востоке? Что кроме них, с их жестковыйностью, и самоуверенностью, и долгим опытом противостояния всем на свете, кроме этого никто не справился бы?
Ведь если не будет этого крошечного израильского форпоста и весь этот участок земли достанется такому опасному мракобесию, такой агрессии, такой непримиримой злобе, что равновесие-то, пожалуй, и затрещит. Вот как выглядит сегодня миссия Израиля, и он, по-моему, справляется. Да и не собралась вся соль в одной солонке, она по-прежнему растворена в мире. Просто сюда, в самое опасное место,брошена очень большая щепоть. Евреи, живущие здесь, особенные. От прочих сильно отличаются. Ну и относитесь к ним, как к отряду пограничников, к заставе. Характер от войны сильно портится, да. Он хуже, чем у остальных евреев. Раздражительнее. Ну так ведь и жизнь на границе довольно нервная. Зато остальным можно чувствовать себя спокойно...


Пока искал и вибирал эпиграф, получилась ещё подборка, тематическая:

Игорь Губерман

Ход судьбы - как запись нотная,
исполнитель - весь народ;
Божья избранность - не льготная,
а совсем наоборот.

Родился сразу я уродом,
достойным адского котла:
Христа распял, Россию продал
(сперва споив её дотла).

С банальной быстротечностью
хотя мы все умрём,
еврейство слиплось с вечностью,
как муха – с янтарём.

В пыльных рукописьменных просторах
где-то есть хоть лист из манускрипта
с текстом о еврейских бурных спорах,
как им обустроить жизнь Египта.

Мы вовсе не стали похожи,
но век нас узлом завязал,
и с толком еврей только может
устроить славянский базар.

Нас мелочь каждая тревожит,
и мы не зря в покой не верим:
еврею мир простить не может
того, что делал он с евреем.

Россию иностранцы не купили,
и сыщутся охотники едва ли...
Россию не продали, а пропили.
Но выпивку – евреи наливали.

То ветра пронзительный вой,
то бури косматая грива,
и вечно трепещет листвой
речная плакучая Рива.

Одна загадка в нас таится,
душевной тьмой вокруг облита,
в ней зыбко стелется граница
еврея и антисемита.

Свобода обернулась мутной гнусью,
всё стало обнажённей и острей,
а если пахнет некто светлой Русью,
то это - засидевшийся еврей.

В евреях действительно
много того,
что в нас осуждается дружно:
евреям не нужно
почти ничего,
а всё остальное – им нужно.

Если бабы с евреями
ночи и дни
дружно делят заботы и ложе,
столько выпили
крови еврейской они,
что еврейками сделались тоже.

Пока торговля не в упадке,
еврей не думает о Боге,
Ему на всякий случай взятки
платя в районной синагоге.

Всегда евреям разума хватало,
не дёргаясь для проигрышной битвы,
журчанием презренного металла
купить себе свободу для молитвы.

Я с покорством тянул мой возок
по ухабам той рабской страны.
Но в российский тюремный глазок
не с постыдной смотрел стороны.

Россия уже многократно
меняла, ища, где вольготней, –
тюрьму на бардак и обратно.
Однако обратно – охотней.

Подлая газета душу вспенила,
комкая покоя благодать.
Господи, мне так остоебенело
бедствиям российским сострадать!

Мы у Бога всякое просили,
многое услышалось, наверно,
только про свободу для России
что-то изложили мы неверно.

Клюя рассеянное крошево,
свою оглядывая младость,
я вижу столько там хорошего,
что мне и пакостное в радость.

Хоть густа забвения трава,
только есть печали не избытые:
умерли прекрасные слова,
подлым словоблудием убитые.
                                                
Как витаминны были споры
в кухонных нищих кулуарах!
Мы вспоминали эти норы
потом и в залах, и на нарах.

Мы свиристели, куролесили,
но не виляли задним местом,
и потому в российском месиве
дрожжами были, а не тестом.

Народ бормочет и поёт,
но пьяный взгляд его пронзителен:
вон тот еврей почти не пьёт,
чем, безусловно, подозрителен.

Берутся ложь, подлог и фальшь,
и на огне высокой цели
коптится нежный сочный фарш,
который мы полжизни ели.

Мы крепко власти не потрафили
в года, когда мели метели,
за что российской географии
хлебнули больше, чем хотели.

Мне до сих пор
загадочно и дивно,
что, чуждое Платонам и Конфуциям,
еврейское сознание наивно -
отсюда наша тяга к революциям.

Тут вечности запах томительный,
и свежие фрукты дешёвые,
а климат у нас - изумительный,
и только соседи хуёвые.

Придёт хана на мягких лапах,
закончу я свой путь земной,
и комиссары в чёрных шляпах
склонятся молча надо мной.

  • 1
Везде одинаков Господень посев,
и врут нам о разнице наций
все люди - евреи, и просто не все
нашли пока смелость признаться.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account