smoliarm (smoliarm) wrote,
smoliarm
smoliarm

Categories:

Ещё одна история про Сашку Ложкина, вундеркинда

Тоже с объяснительной запиской. И с послесловием.

Объяснительная Записка
Как и две предыдущие истории про Сашку Ложкина, этот рассказ тоже написан не мной. И написан он гораздо позже. Скажем так:
...Прошло много лет...
И за это время моя дочь Софья не только успела появиться на свет, но и научилась читать, петь, танцевать, решать задачки по геометрии и врать мальчишкам по телефону («Пожалуйста, не звони мне каждые полчаса. Это раздражает моего папу»).
Вот примерно тогда Соне попались эти рассказики про Сашку Ложкина – и они ей очень понравились. Сначала она хохотала сама, потом стала приставать к маме – чтобы и она тоже порадовалась. А Сонина мама была как раз занята – писала статью для Journal of Chemical Crystallography. Но если Соня хочет кого-то порадовать – это серьёзно, и пару историй про Сашку Ложкина Сониной маме всё-таки пришлось выслушать. Она улыбнулась и сказала, что написано хорошо и с юмором, но особенного литературного таланта у этой Люси не наблюдается. Например она, Сонина мама, тоже может такое написать – ничего сложного.
- Ой, правда? – сказала Соня, насмешливо сморщив нос, – Кто бы мог подумать...
(А тут надо отметить в скобках, что это самое «кто бы мог подумать...» Соня умеет говорить с довольно противным многоточием – на мальчишках натренировалась).
Тогда Сонина мама проворчала «Будут тут ещё всякие мелкие на меня фыркать!», взяла чистый лист бумаги и написала следующий рассказ – с ходу и практически без помарок.

* * *

Когда Сашка учился в восьмом классе, его уже перестали считать вундеркиндом. Задачки по математике он по-прежнему решал быстрее всех, но вместо того, чтобы бросаться к учительнице за пятёркой в обмен на правильный ответ, Сашка принимался писать любовные письма какой-нибудь однокласнице, каждый раз новой. По литературе же у него были теперь одни тройки. Всем этим он очень огорчал свою соседку по парте, Муську. Она переживала за его успеваемость.
Однажды в Сашкином классе было сочинение. Учительница написала на доске тему "Печорин – тоже лишний человек" и сказала: «План – обязательно, эпиграф – желательно». После этого она села за стол и стала читать методическое пособие для учителей средней школы. А Сашка стал смотреть в окно. В окне виднелись сквозь дождь два серых здания. На одном из них было написано "ДОСТОЙНО", а на другом – "ВСТРЕТИМ". Следующее слово было написано на третьем доме, которого не было видно.

Сашка написал что-то на листке и снова выглянул во двор. Там бегали по лужам две рыжие собаки. Учительница подошла к Сашке и сказала:
– Ложкин! Ты почему ничего не пишешь?
Сашка сделал вид, что собирается что-нибудь написать. Учительница посмотрела в Сашкин листок и прочитала эпиграф:

...А ещё над нами волен
Лермонтов, мучитель наш,
И всегда одышкой болен
Фета жирный карандаш.

– Это почему это Лермонтов – мучитель? – возмутилась она. – И при чём здесь Фет? И как это карандаш может быть болен одышкой??
Все засмеялись, а Сашка сказал:
– Это стихи.
– Это я вижу, что это стихи. Нет, Ложкин, стихотворца из тебя не получится.
– Я уже понял это, – грустно сказал Сашка. – Я уже давно ничего не пишу, кроме писем и сочинений.
– Так это не ты написал? – с сомнением спросила учительница.
– Нет, – сказал Сашка, – Честное слово.
– А кто же? – поинтересовалась учительница.
– Скорее всего, он вам не знаком.
Муська и ещё одна девочка опять засмеялись.
– Тихо! – сказала учительница. – занимайтесь своим делом. А ты, Ложкин, давай вычеркивай эпиграф, всё равно пятёрку не получишь. И пиши план.

Сашка ничего вычёркивать не стал, но внизу написал:

План.
1. Что такое лишний человек.
2. Лишний ли человек Печорин?
3. Да, Печорин лишний человек.

И стал думать. Лишний человек, подумал Сашка, это такой человек, который никому не нужен. Хотя даже в этом случае как-то неудобно называть живого, умного человека – лишним. Печорин же был нужен Бэле, Максиму Максимовичу, Мэри. И Вере, и, может быть, ещё кому-то, нам ведь не всё известно. Правда, может показаться, что все эти люди сами были не нужны Печорину. Так написано в учебнике. Но это, видимо, всё-таки неправильно. С другой стороны, можно ли называть лишним человека, которому никто не нужен? Очевидно, нельзя. Особенно, если следовать принятому нами определению лишнего человека. Тут Сашке пришло в голову, что и это определение – тоже может быть неверно. И только он хотел ещё немного подумать, как прозвенел звонок.
Тогда Сашка после плана написал: «Печорин не лишний человек, а несчастный. Если считать, что это одно и тоже...» Но дописать он не успел, потому что листок у него отобрали.

За план Сашка получил тройку, а за само сочинение – кол.

– Смотри, Ложкин, – сказала учительница, – из таких как ты и выходят лишние люди.

* * *

Послесловие
Две детали в рассказе выпадают из образов Сашки и Муськи, и, хотя детали не такие уж существенные, это надо отметить.
Во-первых,  Сашка, который «принимался писать любовные письма какой-нибудь однокласнице...» – никогда и ни при каких обстоятельствах любовных писем я не писал – никому. А поскольку всё-таки я являюсь Сашкиным прототипом – деталь выпадает из образа.
Во-вторых, Муська, которая «переживала за Сашкину успеваемость». То же самое – никогда Люська за мою успеваемость не переживала – ещё чего!

Но, как я уже сказал, это всего лишь детали. В целом же – авторский стиль воспроизведён точно, и рассказик этот вполне встаёт в «Жизнеописание».

И, кстати, другая деталь тут угадана абсолютно точно: у меня действительно был кол по литературе, – один раз, за сочинение. Правда не за Печорина, а за Фадеева. Я тогда наотрез отказался у Фадеева отыскивать черты преемственности и наследия – от русской классической литературы. (Нет, правда, это ж надо такое придумать - Фадеева с Чеховым сравнивать!) В общем, я заявил, что романы Фадеева – это  не литература, а политический плакат. В смысле: художественная ценность – примерно такая же. И примерно такой же шанс – оставить заметный след в Русской Литературе – для потомков. Ну, и ещё полстраницы в том же духе...
Кира Ивановна, естественно, влепила мне кол, но этим она не ограничилась. Она вызвала мою маму в школу и сказала ей, что её очень беспокоят мои отношения с Люськой. Потому что эта девица вашего Мишу полностью себе подчинила и вертит им как хочет. Потому что Кира Ивановна нисколько не сомневается – это она всё придумала и его подговорила. Потому что у него самого – своих мозгов на это не хватило бы.

Так самое обидное – мама ей поверила и устроила мне образцово-показательный втык – чтобы впредь думал своей головой и не шёл у девчонки на поводу!
Вот это, правда, было очень обидно. Да, конечно – с фантазией у меня было не ахти, и обычно все наши хулиганства режиссировала Люська. Но тут-то как раз всё было наоборот, тут я всё сам придумал.  Конечно, перед тем, как сочинение писать – я Люське свой план изложил.
Но она – она меня не подговаривала.
И на поводу не вела.
Она тогда вообще – одно единственное слово сказала: «Слабó!»
Tags: Сашка Ложкин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments