smoliarm (smoliarm) wrote,
smoliarm
smoliarm

Category:

О СЕКСУАЛЬНОМ ВОСПИТАНИИ

советских школьников в период развитого социализма

    В самом начале десятого класса у нас был необычный урок литературы.
Честно говоря, на этой первой фразе я немного застрял – пытался подобрать наречие к прилагательному «необычный». Но дело в том, что ни «очень», ни «чрезвычайно», ни даже просто необычных уроков литературы – у нас никогда не было. Наша учительница, Кира Ивановна, строго придерживалась традиционных взглядов на русскую литературу, и ещё строже – методических разработок по литературе для учителей средней школы.
      Минут пять Кира держала нас в неведении – о чём же будет этот урок. Она только объясняла, что сама эти новые взгляды не разделяет, и что ей эти новые веяния совершенно чужды. Мы с Люськой переглянулись. Нам с ней новые веяния были не чужды. После всех вступительных слов и разъяснений Кире всё-таки пришлось перейти к сути – сегодняшний урок был, оказывается, о нас! Точнее, о нашем мнении о советской школе и образовании – в целом. А в частности, он был посвящен конкретным предложениям от конкретных учеников о школьных предметах и часах, то есть: каких предметов нам хотелось бы побольше, а каких – поменьше. Тут мы с Люськой снова переглянулись – отчетливо запахло интересным – возможностью схулиганить. Тем более, что тут Кира совершила тактическую ошибку: она ещё пять минут говорила о том, как это неправильно – подобные вопросы должны обсуждать подготовленные и ответственные специалисты, а нам – балбесам неподготовленным и безответственным – в этой дискуссии не место. Но мы с Люськой её уже не слушали, мы использовали это время, чтобы обсудить и составить план предстоящего хулиганства.
      Да, план, а что? У нас с Люськой все хулиганства были плановые. Нас всегда учили, что сочинение без плана – это не больше четвёрки с минусом. Мы росли в стране с плановой экономикой. Время наложило на нас свой отпечаток.
      По плану первое слово было моё, и как только Кира спросила про конкретные предложения, я поднял руку. Кира кивнула мне, я встал и сказал, что считаю химию лишним предметом, во всяком случае – в таком объёме, как сейчас. Кира удивилась – с восьмого класса я регулярно занимал места на районных и городских олимпиадах, зарабатывая себе грамоты, а школе – очки для отчётности. И вдруг – такое отношение к любимой химии! Но я упрямо гнул свою линию – химия не математика и не физика, и в дальнейшем понадобится немногим, а уж промышленное призводство серной кислоты и суперфосфата – не нужно вообще никому. Этот последний тезис получил в классе поддержку, поднялся шум, и даже Ниночка Крайнева – самая тихоня – громко сказала: «Правильно! Мне этот суперфосфат совершенно не нужен!» А Ленка Орлова – самая рослая и самая горластая из наших девок – завопила: «На фиг суперфосфат!! Я лучше лишний час на физ-ре ногами подрыгаю – для фигуры полезно!» Но Кира моментально отреагировала: «Крайнева, Орлова! Что за выкрики с места? Прогуляться захотелось, в коридор?!» – и повернулась ко мне, – «У тебя всё, Михаил? Садись». Сразу поднялось несколько рук – у каждого были идеи, куда растащить время от химии. Подняла руку и Люська.
      Вот тут, по-моему, Кира немного поколебалась, женская интуиция просто обязана была подсказать ей «не надо!». Но женское любопытство пересилило, и Кира кивнула Люське, а потом ещё раз прикрикнула: «Тихо, тихо, успокоились! Зудин, тебе отдельное приглашение? Ты, кстати, дневник не забыл сегодня?» Люська встала, дождалась тишины, и сказала:
      – Кира Ивановна, я предлагаю – как Миша – сократить уроки химии, скажем, на половину и ввести новый предмет – Сексуальное Воспитание. Один раз в неделю.
      Все обалдели, и в первую очередь – я. Никакого Сексуального Воспитания в нашем плане не было! Там была Альтернативная Литература!! Тоже, между прочим, шутка небезопасная – но там были пристрелянные ориентиры. Серьёзно – хоть я тогда прочитал далеко не всё у Булгакова или, скажем, Ремарка, но рассуждать о них я мог – сколько угодно.  Была и возможность для манёвра с прикрытием: Фимка мог цитировать «Москву-Петушки» – бегло, страницами. Ленка Орлова могла поддержать – одиночными, но прицельно – про водку из горлышка и томление духа. Могла и Поцелуем Тёти Клавы шарахнуть – легко! Да чего там, даже Кирюша мог по-партизански Фадеева обозвать скукотищей и фигнёй на постном масле – все танкоопасные направления были минированы! У нас было преимущество своей территории – потому что мы знали материал, а Кира – нет! И самое главное, там, в Альтернативной Литературе, была Ниночка Крайнева, которой только мигни – сама сообразит и скажет – вежливо и внятно – «А я Бабеля читала. Ну и что, что он второстепенный? Мне понравилось!» (...Бабель, Бунин, Пастернак, Олеша, Манделштам, Цветаева, Аксёнов – нужное подчеркнуть... Все они были – второстепенные. И всех – Ниночка читала).
    Но Сексуальное Воспитание?? При всех новых веяниях – у нашей Киры – это было слишком. И потом: здесь не было плана, фактор внезапности не работал, и на поддержку Ниночки Крайневой расчитывать не приходилось. Здесь и у нас – не было даже знания материала.
    Да, а Кира Ивановна – она тоже – просто обалдела. Нет, не «просто» – у неё ещё челюсть отвисла. А потом, когда рот закрыла, она смогла сказать только тихое «чиво» – почти без вопросительного знака.
    Люська охотно повторила своё предложение ещё раз, – спокойным и ровным голосом круглой отличницы, твёрдо уверенной, что знает урок на пятёрку, и добавила, что считает Сексуальное Воспитание важным предметом, по крайней мере – для себя.

    Воцарилась звенящая тишина (пардон за штамп, но она была именно такая). И пока длится пауза – надо добавить несколько обстоятельств. После школы Люська собиралась поступать на ЖурФак МГУ, а там и Литература, и Русский были профилирующие. Кира это знала, но с Люськиной пятёркой по Русскому она уже ничего поделать не могла. Да и с годовой пятерки по Литературе Люську спихнуть было непросто. Вот четверку в четверти – это Кира могла для Люськи организовать – постаравшись. Было бы это неприятностью при поступлении на ЖурФак – трудно сказать. Главная беда была в другом. Уже почти год, как Люська выступала в Союзной Сборной по Спортивной Гимнастике. Это был важный компонент её плана поступления на блатной ЖурФак. Да чего там – «компонент» – это был её единственный шанс. Никакого другого блата у дочери беспартийного доцента МИСиСа не было и быть не могло. И этот-то было легко потерять – за школьную четверку по поведению могли отчислить из Сборной (были прецеденты). Старший тренер, Лариса Семёновна, строго следила за школьными успехами своих девчушек, и дневники проверяла каждую неделю. Потому что Спортивная Гимнастика – это ещё и командный зачёт. А командная дисциплина – это тот маленький, но главный гвоздик, на котором держится всё.
    Ничего этого – ни про сборную, ни про медали – Кира не знала. Потому что Люська меня предупредила ещё в девятом: «Будешь про медали трепаться – башку оторву!». Но Кира могла узнать и сама – для этого ей достаточно было снять трубку и позвонить в Дворец Спорта.
    Да, конечно, вы скажете, что в такой ситуации Люське (да и мне тоже) надо было быть тише воды, ниже травы – это верно. Но нам было по 16 лет, и Киру мы терпеть не могли – за конформизм и лицемерие (она это называла идейностью), за убогие интриги и склоки (которые сама она считала умением вести за собой коллектив). И за полную бесполезность её как преподавателя Словесности – Кира двух слов связать не могла вне заученных штампов из методичек.
    Мы не понимали главное, мы-то думали – нам с Кирой не повезло, а на самом деле нам дико повезло с другими учителями. И физик, Александр Моисеевич, и математик, Людмила Александровна – знали свои предметы блестяще, на университетском уровне, прекрасно умели объяснять, а главное – они были Учителя с большой буквы (оба, между прочим – фронтовики). И химичка, Ольга Николаевна – она, может, химию и не так хорошо знала, но как увидела, что у меня с химией серьёзно, принесла мне Лайнуса Полинга и сказала: «Дальше читай сам. В этой химии – я уже ни бум-бум!» А англчанка, Танечка-Николавна наша любимая, она свой английский и вовсе почти не знала – она училась в МГПИ на Историческом, но там потом случился 68-й год и... – нет, это отдельная история, которую я когда-нибудь потом расскажу обязательно. А пока – не знала Танечка свой английский и нас им не мучала, зато учила нас другим не менее нужным вещам, делала это на совесть, возилась с нами самозабвенно, и вообще – была просто мировая тётка. Пардон, конечно, «тётке» было лет 25.
    Но нам-то было по 16. И везения своего – мы не понимали.

    Пауза быстро истекала, обалдение мое сменил страх – звенящий как и тишина. Я прекрасно знал, что сейчас будет, я только никак не мог сообразить – что мне делать.
Кира тоже, наконец, пришла в себя, поправила заколку, прищурилась на Люську, и ледяным тоном – осведомилась:
    – Людмила, ты отдаёшь себе отчёт – что – ты – несёшь?
    И прищур, и формула были мне хорошо знакомы – Люська катилась к педсовету. А Кира ещё раз поправила заколку и снова – осведомилась:
    – Так это ты что же – и вправду считаешь, что тебе так важен именно этот предмет?
    Если вам покажется моё следующее выступление не слишком остроумным (или даже плоским) – имейте в виду, на придумывание «шутки» у меня было полторы секунды. Но главное, задача была другая – надо было не публику веселить, а спасать дуру.
    Я аккуратно поднял руку и, стараясь говорить громко и внятно, сказал:
    – Кира Ивановна, Люся правду говорит – она в сексуальном... плане – совсем необразованная.
    Такого Кира не ожидала даже от меня – и ещё раз обалдела. А вот Люська, наоборот, не растерялась и подыграла – она состроила вполне натуральную злую рожицу и, со словами «Чья бы корова мычала!!», отвесила мне вполне натуральный и звонкий подзатыльник. Тут, понятное дело, был такой взрыв хохота, а потом – такой гвалт, что Киру просто не было слышно. Зато было слышно Ленку Орлову: «Ой, Люсенька, давай я с твоим Химиком позанимаюсь! Честное слово, я факультативно! И если ты не против, конечно!» А потом – ещё громче: «Фимка, дурак, не затыкай мне рот!! Вообще руки убери – ты их не мыл! Отвали на фиг!!» А потом было совсем громко – бедный Фима от Ленкиного тычка упал со стула и опрокинул на себя Лунный Глобус.

      На педсовет вызвали меня и Ленку Орлову. Люську – не вызвали. Потому что у нашего директора, Антона Петровича, было три простых правила, первое: «У всякого конкретного хулиганства есть конкретный автор», второе: «Не можете его найти – ваши проблемы», и третье, главное: «Не надо делать из меня и педсовета оружие массового поражения». Практический вывод тоже был простой – на педсовет вызывали не более двух человек. Так что  Люська отделалась замечанием в дневник, правда, довольно необычным. Там весьма длинно – в четыре строчки мелким почерком – сообщалось родителям, что поведение их дочери на уроках Литературы не соответствует морально-нравственным нормам.
    Девки наши на это замечание просто обзавидовались. Нет, правда – даже из Десятого-А бегали на Люськин дневник посмотреть. А ихняя главная фифочка, Ксюша Токарева, сказала с завистью: «Надо же – морально-нравственные! И чего в ней такого? – причёску не делает, ходит лахудрой, ногти обгрызены, и тощая – ни посмотреть, ни подержаться!». Она так и сказала, я сам слышал.
Всё это была фигня – коротко стричься заставляли в Сборной. У Ларисы Семёновны был уже неприятный инцедент с длинными волосами – на брусьях, и с тех пор она ни косичек, ни хвостиков не разрешала. Ногти Люська никогда не грызла, они у неё тоже были коротко обстрижены – та же Сборная, те же брусья. В общем, я тогда не сдержался и сказал: «Ксюшенька, запомни – главное в женщине не ногти и не причёска, а стройные ноги. И душа».

    А через пару дней я всё-таки спросил Люську – что с ней случилось? В смысле – чего это её на импровизацию повело?
    Люська насупилась и сказала, чтоб я выбирал выражения.
«Закидоны» – у Ксюши Токаревой, а у неё, у Люськи, их не бывает.
И «крышу» ей не сносит – никогда.
Ей просто захотелось проверить.
Проверить не «чего», а «кого» – меня.
Она посмотреть хотела, что я буду делать в такой ситуации.
Буду ушами хлопать, или буду её спасать.

Ну, тут следует признать, что, хоть я и принимал непосредственное участие, но спасла Люську – всё-таки Ленка. И, кстати, Ленкино факультативное предложение тогда навело гораздо больше шуму, чем Люськино нравственное несоответствие. Но это уже другая история.

Tags: Про Люську
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments