smoliarm (smoliarm) wrote,
smoliarm
smoliarm

Categories:

Magic Fly

Все про Спейс пишут, второй день
а я что, рыжий?

Пластинка Magic Fly у нас появилась почти сразу, как вышла - мама привезла из командировки. Она тогда ездила в Лондон, на какой-то симпозиум по интерьерам и дизайну. И там был свободный день, для осмотра достопримечательностей Лондона. Но советская делегация выбрала поход в универмаг. Потому что там половина – были не дизайнеры или архитекторы, а внешторговские тётки. А одной гулять по Лондону – не разрешили. Даже дла похода в универмаг - к ним там специально приставили представителя посольства. Да, а ещё – им тогда обменяли «для покупок» то ли восемь, то ли пятнадцать фунтов. Внешторговские тётки – они с собой в чулочках привезли, а у мамы больше денег не было. То есть, программа получалась такая: единственный свободный день в Лондоне провести в дешёвом универмаге, в компании ошалелых тёток, под присмотром представителя и с восьмью фунтами в кармане. Или с пятнадцатью – какая разница?..

В торговом центре, прямо у входа оказался музыкальный магазин, и в витрине были выставлены новинки, в том числе и пластинка Magic Fly, она тогда только вышла. А мама про Space уже слышала, от кого-то из знакомых актёров Современника. Что это что-то такое – совершенно замечательное. Мама подошла к прилавку и купила эту пластинку. Сдачи получилось чуть меньше фунта. И мама сказала – «ну, девочки, вы тогда ходите по магазинам без меня, денег всё равно не осталось...». Даже не спросивши разрешения у представителя. У девочек просто челюсти отвисли – от такой наглости. И от такой покупки – тоже. А представитель посольства – ему-то больше всех надо закупать – такая оказия, и прямо в Москву. Упускать жалко, сил нет, столько товара можно на родину переправить. И мамина идея – «я вас в скверике подожду» – ему очень не понравилась, он даже побледнел весь. Но силой не пускать – не решился. Только сказал очень строго, чтоб далеко не уходила. И чтоб обязательно подошла ко входу в универмаг к половине пятого! Потому что в пять за ними приедет автобус – задерживать его нельзя!

И мама ушла. У неё не было ни забот, ни дел, ни денег, только незнакомое чувство абсолютной и нереальной свободы, а вокруг шумел город – тоже незнакомый и прекрасный. Она шла – куда глаза глядят, и вышла к набережной. Серые облака отражались в серой воде, и серые силуэты дворцов на том берегу дрожали и ломались в воде. И яркие катера и яхты казались цветными наклейками на чёрно-белой фотографии.
К полудню мама здорово проголодалась. А еды с собой она не взяла. Потому что за завтраком в гостинице внешторговские тётки хором её учили – как побольше еды стибрить в гостиничном кафетерии – чтоб днём не тратить валюту. Мама скромно опустила глаза и сказала, что она уже в том возрасте, когда надо заботиться о фигуре.
А на набережной Темзы – через каждые полсотни метров – стояли фургончики с какой-нибудь едой. И пахло кофе, свежей выпечкой, жареными сосисками, бананами и ещё не-пойми-чем – но очень вкусно. Мама остановилась у фургона с нарисованным смеющимся слоном – там на прилавке лежали в корзинах фрукты и сладости, на трёх жаровнях шипело мясо и перцы, и поднимался пар над кувшинами с горячим питьём.
Хозяин, индус в огромной чалме, спросил – мисс, что бы вы хотели? А мама сказала честно, что она голодна и ей хочется – всего. Но у неё мало денег, вот это – всё что есть.
Индус тогда намешал мяса и овощей со всех жаровен, добавил из булькающего котелка пряного соуса и завернул всё в большую лепешку. И, обведя прилавок широким жестом, сказал:
– Take anything you like!
И мама взяла стаканчик кофе и банан из корзины, эти бананы пахли сильней чем кофе. А индус улыбнулся и протянул ей ещё огромную грушу, и сказал – “Try this one too – you’ll love it!”
Потом мама сидела на лавочке и ела невозможно вкусную лепёшку, и запивала нереально крепким кофе и смотрела на паруса яхт – такие невозможно яркие на пастельно-сером фоне...
Мама не заблудилась – умение ориентироваться и хорошая зрительная память – профессиональные черты архитектора. Она просто не торопилась. И вовсе не собиралась возвращаться к половине пятого. Она собиралась вернуться к автобусу. А лишние полчаса в компании этих баб – ещё чего! И опаздывала она совсем немного, минут на пять. Она решила, что ничего страшного, представитель – подождёт. Ему же первому клизму вставят, если не дождётся. Но, надо сказать, что ситуацию эту мама оценила – не совсем точно. Потому что, помимо представителя – там было ещё полторы дюжины канцелярских дам из МИДа и Внешторга. Взмыленных и голодных, обвешанных сумками и коробками, и которых выгнали на полчаса раньше из универмага. И вот они полчаса ждали эту фифочку, а теперь она явилась – такая стройная и стильная, с одной единственной сумочкой из «Spillers Records». Неспешно цокая каблучками и неторопливо доедая банан.
Купленный на валюту...

Мама вообще-то не описывала эту сцену в деталях. Она сказала только: «Когда я увидела, как эти тётки на меня смотрят, я поняла значение слов классовая ненависть».

Папа потом сказал, что эта шалость может выйти боком: если представитель напишет телегу-куда-надо – маму сделают невыездной. Но, похоже, что представитель не написал. Во всяком случае, на следующий год мама поехала на выставку в Барселону – без проблем.
Хотя в целом папа оказался прав – как всегда.
Потому что история эта для мамы всё-таки вышла немножко боком.
Потому что теперь, после очередного моего фортеля – она уже не могла пожаловаться – ни папе, ни бабушке.
Что, мол, вырос хулиган без понятия ответственности и без тормозов – вообще.
Потому что теперь – они только вздыхали и говорили: «Ирочка, есть в кого».



А диск этот – он конечно оказался замечательным, но у меня он вызывает смешанные чувства. Потому что именно мне тогда пришлось переписывать его на кассеты для маминых друзей – раз двадцать. И, соответственно, потом надо было прослушать кассету – всю, целиком – нет ли провалов. Техника тогда была не очень надёжная.

Кроме того:
Я английский язык знал не очень хорошо, и думал что «полёт» – это flight, а fly – это «муха». Ну, и когда я ляпнул, что диск называется «Волшебная муха» – получился конфуз. Одна моя знакомая (не будем показывать пальцем, а будем дальше называть её сокращённо, ОМЗ) – она чуть в обморок не упала. То есть, она не упала, а села – на пол – и хохотала там, вытирая кулачками слёзы. А потом терпеливо объяснила мне, что рейс самолёта – это flight, и полёт какого-нибудь технического устройства – тоже. А вот  состояние полёта, или полёт души, полёт фантазии – это именно что fly.
И мухи тут совершенно ни при чём.

Несколько лет спустя приключилась ещё одна неприятность из-за Спейса, и тоже – с ОМЗ. Но тут нужно небольшое предисловие.

Мы тогда были в Таллине, в гостинице Виру – новенькой, только что построенной. Которая вообще-то была гостиницей Интуриста. Но главный архитектор Таллина был раньше папиным аспирантом, поэтому мы жили там в номере люкс с телевизором и холодильником. Холодильником мы не пользовались – ОМЗ предпочитала ресторанчики в Старом Городе, зато перед сном смотрели финское телевидение. Хотя и не понимали ни слова, но – не пропадать же люксу.
Когда мы заселялись, горничная сразу отдёрнула тяжёлые шторы на окне во всю стену и показала прекрасный вид на крыши и улочки Нижнего Города и Тамсааре.
– Ой, – сказала ОМЗ, – а я думала, будет с видом на море...
– Ттам не море, – сказала горничная. – Ттам тторговый портт.
А ещё в гостинице был бар – на втором этаже, в галерее над вестибюлем. Над входом было так и написано – «БАР» – большими красивыми буквами, по-русски и по-эстонски. А пониже, на простой картонке было написано уже небольшими буквами, но вполне заметно и разборчиво – «для интуристов» (только по-русски почему-то). Алкоголь нас с ОМЗ не интересовал, у нас и без него крыши были набекрень, но в этом баре продавалась Кока-Кола – не лицензионная Пепси, а настоящая Кока, и в настоящих бутылочках. И ОМЗ сказала – «Ну давай попробуем, притворимся интуристами – что нас, расстреляют? Только молчи, а то у тебя ужасный акцент». И ОМЗ бойко прощебетала с барменшей по-английски, и нам продали две бутылочки Кока-Колы. Правда, оказалось, что можно только открытые бутылки, с собой – нельзя. «We are not allowed miss. I’m sorry».
В общем, утром и вечером мы наслаждались Кока-Колой в баре для интуристов. А днём ОМЗ заставляла меня повторять без конца всякие “Oh, yes!”, “No, not really”, “Sure I do!” чтоб хоть это научился говорить без акцента.

Мы проходили через парк Тамсааре, сворачивали направо и шли вверх по улице Вайке-Карья. Там было кафе с квадратными столиками и на каждом столике – двойная полочка по диагонали. На полочках уже стояли стаканы с молоком и кефиром, миски со сметаной и творогом, и корзиночки со всякими булками и ватрушками – садись и ешь. А платишь потом – касса на выходе. Ещё там на полочках стояли пустые чашечки – и если её снять с полки и поставить на стол – то сразу подходила девочка с кофейником. А в углу там был стол с плитками и горячими блюдами. Но мы до них так ни разу и не добрались. Потому что ОМЗ обнаружила, что странная белая фигня с темными крошками в горшочках на верхней полке – это взбитые сливки без сахара и с горьким шоколадом. И от этих сливок у нас крыши совсем съехали. Ничего другого мы там почти и не брали.
А потом, в парке Вышгорода или в Кадриорге, к нам сбегались со всех сторон белки, потому что карманы у ОМЗ были набиты булочками из того кафе. И она отщипывала кусочки и кидала белкам, и они хватали их на лету и тут же удирали.

А ещё раз в два дня в порт приходил «пьяный паром» из Хельсинки, и в гостинице Виру каждый раз было довольно забавно. Эти финны – сразу, едва отметившись на ресепшн – бежали в бар и брали там «финский аперетив». Рецепт был такой – три финна, три пивных кружки, три бутылочки Кока-Колы и одна бутылка джина Маринер. Бутылка джина разливалась поровну в кружки, которые затем доливались доверху Кокой. И финны наслаждались напитком. А ОМЗ толкала меня локотком в бок и говорила «Dear, please, behave yourself». Потому что моя физиономия становилась совсем непохожей на интуристовскую.
Впрочем, мы это видели всего пару раз – паром приходил в одиннадцать утра, а в такую рань мы с ОМЗ ещё дрыхли.

Да, предисловие затянулось, прошу прощения – увлёкся. Погрузился в воспоминания.

А со Спейсом вот какой конфуз приключился. Там в баре обычно играл магнитофон – какая-нибудь негромкая музыка. А ещё – в бар иногда заходили служащие с ресепшн – покурить, потому что в вестибюле курить не разрешалось. И как-то раз, когда мы с ОМЗ пили в баре свою вечернюю Кока-Колу, а в уголке курили две девчушки в форменных блузках, на магнитофон поставили катушку Спейс, как раз тот самый Magic Fly. И одна девчушка сказала – «Ой какая прелесть! А что это?» – по-русски. А другая ответила, тоже по-русски – «Ты что, ещё не слышала? Это же новый Зодиак!»...
ОМЗ меня тут же утащила из бара, даже свою Коку не допила – потому что я ржу совершенно неприлично. А главное – теперь, из-за меня, мы спалились, и больше нас не примут за интуристов. И не продадут Кока-Колу.
На другой день мы утром в бар даже не заглядывали, а потом ОМЗ несколько раз напоминала, что мне обязательно надо работать над собой и воспитывать в себе сдержанность. Потому что именно из-за моей несдержанности она теперь лишилась такой радости в жизни...

И нечего смеяться – «...вкус газировки был слаще рая» – это ведь про те времена сказано. И про нас...

...Вечером мы всё-таки зашли в бар – а вдруг там другая барменша будет? Но барменша оказалась та же, а кроме того финский паром в тот день оказался особенно интенсивный, и на стойке бара висела бумажка «No Coke, sorry». И мы уже было собрались уйти, но тут барменша нас заметила и закричала: «Ребятта, идитте сюда! Две бутылочки я для вас оставила!»

Вот и вся история. И хотя предисловие было таким длинным, но сама история короткая, то можно и короткий эпилог.

За пару дней до отъезда мы нашли в старом городе букинистический магазин. У ОМЗ была на него наводка – но очень неточная, и нашли мы его только с третьего раза. А в этом букинистическом – мы нашли альбом репродукций Модильяни – огромный (30 на 40) и роскошный (издательства Абрамс). Он стоил 80 рублей, как две наших стипендии. Мы пересчитали деньги в кошельках – оказалось немного больше. Но именно немного. Я спросил – что есть будем? ОМЗ сказала, что за Модильяни она согласна пару дней поголодать. Но голодать нам не пришлось – взбитые сливки в кафе на улице Вайке-Карья были почти в одну цену с кефиром. Сметана – ещё дешевле.

Кстати, имейте в виду – взбитые сливки без сахара великолепно сочетаются с горьким шоколадом и с напрочь съехавшей крышей.

А вот про Киркорова у меня здесь ничего не будет.
Нет ему тут места.



Tags: magic fly
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • С дырочкой в правом боку... Опять...

    Источник утечки воздуха, развивавшейся в последние дни на МКС - локализован. В российском сегменте. В общем, дырка в этот раз - в модуле Звезда.…

  • Humans - for scale

    Люди - для масштаба Это Starship SN8, и Маск обещает на той неделе добавить обтекатель и носовые крылышки. А вскоре после этого - - запулить его…

  • Малый пробег, один хозяин, не бита, не крашена

    ВВС США внесли в контракт с компанией SpaceX модификации, позволяющие использовать повторные бустеры для запуска спутников GPS-III. Additional…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 45 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →